Предательство Борна - Страница 157


К оглавлению

157

Услышав далекие отголоски выстрелов, Борн понял, что Линдросу удалось отвлечь внимание на себя. Тогда он бросился на бетон и, свернувшись в комок, скатился вниз до самого конца пандуса.

Прижавшись к стене, Борн поднял винтовку, изучая зияющий впереди тускло освещенный коридор. Он не увидел ни одной живой души, никакого движения. Это его не удивило, но насторожило.

Борн двинулся вперед, пригибаясь, держась рядом со стеной. Впереди тусклые лампочки в углублениях вдоль обеих стен позволяли разглядеть коридор в самых общих чертах.

Сразу же справа находилось ответвление в подземный гараж. Борн различил смутные силуэты нескольких машин повышенной проходимости, расставленных по-военному ровными рядами. Прямо впереди начинался более узкий коридор, который, судя по всему, вел в самое сердце подземного центра.

Продвигаясь вперед, Борн краем глаза заметил какое-то движение. Слабый блеск металла, будто кто-то навел оружие. Метнувшись вправо, Борн распластался на полу.

И тотчас же град пуль вышиб из бетона осколки, ударившие его в щеку. Стреляли из гаража. Вспыхнули яркие фары, приковав Борна к месту. В тот же момент мощный двигатель хрипло кашлянул, и, визжа покрышками, один из внедорожников рванул с места и устремился прямо на Борна.

Глава 35

Побежав прямо на стремительно приближающуюся машину, Борн высоко подпрыгнул и опустился на капот. Используя сочетание момента инерции машины и своей собственной силы, он резко опустил плечо, всем телом наваливаясь на лобовое стекло.

Стекло разлетелось, и Борн локтем и рукой отшвырнул осколки. Втиснувшись в дыру, он оказался на сиденье рядом с человеком, который, учитывая близкое сходство с Мутой ибн Азизом, мог быть только его братом Аббудом.

Аббуд ибн Азиз держал наготове пистолет, но Борн схватил рулевое колесо, выкручивая его вправо. Центробежная сила швырнула его на террориста. Пистолет выстрелил, оглушив обоих, но пуля ушла в сторону и застряла в дверной стойке. Аббуд ибн Азиз успел еще дважды нажать на спусковой крючок, но тут машина на полной скорости врезалась в бетонную стену.

Борна, который приготовился к столкновению, полностью расслабившись, бросило вперед, после чего он отлетел назад. Сидевший рядом с ним Аббуд ибн Азиз ударился о рулевое колесо, разбив в кровь лоб и сломав кость над левым глазом.

Вырвав пистолет из его обмякших пальцев, Борн отвесил ему затрещину. Он понимал, что времени у него мало, однако был полон решимости добраться до самого дна тайны гибели Сары ибн Ашеф.

– Что произошло в ту ночь в Одессе, Аббуд?

Он сознательно опустил вторую часть имени террориста, выражая тем самым свое презрение.

Аббуд ибн Азиз с трудом перекатил голову по подголовнику. Кровь струилась из нескольких ран.

– Что ты имеешь в виду?

– Это ведь ты убил Сару ибн Ашеф.

– Ты с ума сошел!

– Мне все рассказал Мута. Он сказал мне все, Аббуд. Это ты убил сестру Фади, а не я. И всей этой кровной мести можно было бы избежать, если бы ты сказал правду.

– Правду? – Аббуд отхаркнул кровь. – В пустыне нет такого понятия, как правда. Пески постоянно меняются, как и правда.

– Зачем ты солгал?

Аббуд снова закашлял, извергая изо рта кровь.

– Расскажи, почему ты солгал насчет смерти Сары ибн Ашеф.

Аббуд ибн Азиз снова сплюнул, едва не захлебнувшись собственной кровью. Придя в себя, он пробормотал:

– Почему я должен тебе отвечать?

– Для тебя все кончено, Аббуд. Ты умираешь. Но ты ведь это и так знаешь, да? Однако твоя смерть станет следствием автомобильной катастрофы, и в рай ты не попадешь. Но если тебя убью я, ты умрешь смертью мученика, с честью и славой.

Аббуд отвел взгляд, словно тем самым можно было избежать уготовленной ему судьбы.

– Я солгал Фади, потому что должен был так поступить. Правда его убила бы.

– Времени у нас мало. – Борн приставил ему к горлу нож. – Теперь помочь тебе могу только я один. Через минуту будет уже поздно. Ты потеряешь свой шанс стать шахидом.

– Что ты, неверный, знаешь о шахидах?

– Я знаю, что без джихада не может быть мученичества. Знаю, что джихад – это борьба за правду. Без твоего искреннего признания никакого джихада не будет, и ты не сможешь стать шахидом. Без моей помощи ты не сможешь выдержать встречу с высшим судией, которым является Аллах. Следовательно, вся твоя священная борьба во имя Аллаха, вся твоя жизнь окажется бессмысленной.

Аббуд ибн Азиз ощутил, как ему жгут глаза непрошеные слезы. Его заклятый враг прав. Он ему сейчас необходим. Аллах на пороге смерти поставил его перед страшным выбором: рассказать правду или оказаться обреченным на вечное пламя проклятия. И только сейчас Аббуд ибн Азиз наконец вынужден был признать, что его брат Мута был прав. А его самого погребли зыбучие пески лжи. Если бы он хоть раз сказал правду! Ибо сейчас для того, чтобы умереть достойно, для того, чтобы предстать чистым перед очами Аллаха, он должен будет предать Фади.

На мгновение Аббуд ибн Азиз закрыл глаза, теряя последнюю волю к сопротивлению. Затем он посмотрел прямо в лицо своему врагу.

– Это я убил Сару ибн Ашеф, а не мой брат Мута. Я должен был ее убить. За шесть дней до ее гибели я обнаружил, что у нее есть любовник. Я переговорил с ней один на один. Распутница даже не пробовала отпираться. Я сказал ей, что закон пустыни требует от нее покончить с собой. Она рассмеялась мне в лицо. Я сказал, что самоубийство избавит ее братьев от тяжкой необходимости убивать ее самим. Она предложила мне убираться ко всем чертям.

157